Конструирование мученика... Живой Немцов был практически никем – мертвый Немцов превращается в политическое оружие
Политический вес Бориса Немцова был ничтожен. Устранение его с политической арены и из общественной жизни само по себе ничего не меняло в ней и, скорее, снимало с прозападных групп и остатков «болотного движения» образ причастности к трагедии 90-х годов.
Поэтому убийство его ничего не прибавляло тем, политическую борьбу с кем он пытался вести – ни левым силам, ни российской власти. И имело смысл только для тех, кто, как и он сам, выступал против нынешнего социального и внешнеполитического курса России.
Живой Немцов для реальной политики был незначи, но медиен и узнаваем. Мертвый он становился удобен и своим зарубежным покровителям, и своим сторонникам по политической позиции – мог претендовать на образ мученической жертвы.
Главный приоритет экономики, как науки – занятость населения. Если усомниться в этом, в том, что главная цель экономиста – придумать, как побольше людей занять и побольше им всем заплатить – тогда предмет научности исчезает. Остаётся от всех учебников одна только фраза, да и та тавтология: «Кто выживет – тот выживет, а кто не выживет – тот не выживет». Стремлением искусственно увеличить занятость населения экономика отличается от зоологии.
Известный экономист, академик РАН Сергей Глазьев прокомментирует заявленные на днях публично тезисы антикризисной программы правительства.