Цивилизованность и экономика

С огнём нужно работать осторожно. Если вы сунетесь в огонь голыми руками, то получите ожог. Если снова сунетесь – получите новый ожог. И так – опять и опять, пока огонь не нанесёт вам ожогов столько, что это окажется несовместимым с жизнью. Тогда станет просто некому совать руки в пламя. По своему даже умиляют в своей предельной наивности те, кто кричат:, – «Это несвобода! Мы не согласны с дурацкими требованиями техники безопасности! Руки в огонь совали – и совать будем!». Каково их будущее – между «бунтом за свободу против техники безопасности» и гибелью?

Путь и Непутёвость

Скорее всего, можно рискнуть предположить, ожоги будут становиться всё более и более тяжёлыми. Ведь новый ожог придётся на место старого, который ещё не успел зажить. Всё более и более тяжёлыми будут становиться и травмы пост-советских народов, слишком «вольнолюбивых» (а может быть, слишком трусоватых, давших себя запугать до обморока?).

Письменность как политика

О символическом уходе из Русского мира

В основе любой культуры и цивилизации лежит язык. Язык состоит из слов, слова из букв; образно выражаясь, буквы – атомы, слова – молекулы, язык – строительный материал, из которого возводится здание культуры, цивилизации. Буквы – знаки, а стандартные наборы таких знаков суть типы письменности (алфавиты).

В Европе давно господствует алфавит латиница. На Руси письменность появилась в виде глаголицы, на смену ей пришла кириллица, коей мы пользуемся до сих пор. Кириллица изначально была алфавитом для старославянского языка, позднее для славянских языков – русского, болгарского, сербского, украинского, белорусского, русинского, македонского… В Советском Союзе на кириллицу были переведены большинство неславянских языков народов СССР, некоторые из которых ранее имели другие системы письменности (на латинской, арабской или иной основе). Прибалтийские республики как жили с латиницей, так с ней и оставались в течение всего периода их советской истории.

Желание быть русским

Часть 7

Предыдущая часть

XV. Дайте руку верную!

На протяжение этих затянувшихся заметок я не раз утверждал, что русские в России как этнос пребывают в некоем странном, межумочном положении, являясь в известной степени народом по умолчанию или своего рода «этническим эфиром», неразличимой субстанцией, в которой идут процессы формирования и развития других этносов, населяющих нашу страну.

Некоторые титульные этнические группы, развившись и территориально сформировавшись в недрах СССР, в начале 1990-х обрели самостоятельность, упорно именуя её независимостью, и превратились в национальные, по сути, государства.

Желание быть русским

Часть 6

Предыдущая часть

XIII. Инкубатор Фаберже

Справедливости ради должен сказать, наша федерация с точки зрения поддержания этнического разнообразия выстроена образцово, можно мастер-классы проводить с лидерами многонациональных держав, а Украина прямо-таки напрашивается на практические занятия с участием российского спецназа. У нас каждый, даже самый маленький народ имеет возможность учить детей на родном языке, развивать свою культуру, экономику, участвовать в управлении не только своим родным краем, но и выходить на федеральный уровень. Центральная власть делает всё возможное, чтобы показать и доказать автономиям: в единой семье российских народов им будет лучше, комфортнее, безопаснее, а повторять «парад суверенитетов» бессмысленно и опасно.

Желание быть русским

Часть 5

Предыдущая часть

X. Взрывоопасный компот

Прогнозы мировой либеральной мысли о слиянии народов на базе общечеловеческих ценностей не оправдались. США так и не стали «тиглем этносов», как предсказывали специалисты. Белые, чёрные, жёлтые и краснокожие насельники этого континента не сплавились в новую американскую расу, хотя в стране, населённой эмигрантами, такой «микс» был куда вероятней, чем в России, где народы веками живут на земле пращуров, храня язык и обычаи. Теперь в Штатах в моде теория «салата» или «компота», мол, все нации у нас вместе, крутятся в одном федеральном миксере, но отдельными кусочками. О том, что компот может забродить, и тогда миксер рванёт, как фугас, стараются не думать.

Желание быть русским

Часть 4

Предыдущая часть

VIII. Историческая идеология

Несколько лет назад в российском эфире зазвучали мантры о формировании новой общности «российский народ», и я, знаете ли, ощутил некое тревожное дежавю. Когда провозгласили торжество новой исторической общности «советский народ», я, как помнит читатель, служил в армии. В нашей 9-й батарее самоходных гаубиц 45-го Гвардейского Померанского артполка было 70 бойцов 16 национальностей. «Советским народом» мы были только в строю или на занятиях в Ленинской комнате. В остальное время каждый оставался сыном своего народа. Чеченец Муса Мазаев, к примеру, в военном билете носил портрет бородача в папахе.

– Кто это? – спросил во время досмотра личных вещей наш взводный лейтенант Мамай. – Прадедушка... – свысока процедил Муса.

Прадедушка подозрительно смахивал на имама Шамиля, а при внимательном взгляде им и оказался.

Искусственная американская бактерия превратилась в страшную убийцу

Мировые экологи бьют тревогу: в Мексиканском заливе на западе Атлантического океана стремительно разрастается одно из крупнейших по величине на Земле океанское мертвое пятно. Эта громадная зона практически полностью лишена кислорода, потому является почти необитаемой: в ней уже не могут жить рыбы, моллюски и другие важные для экосистемы морские организмы. Впервые этот безжизненный участок был обнаружен в прошлом году, и с тех пор он значительно увеличился в размерах.

Согласно прогнозам американских ученых, уже к концу 2017 года мертвая зона в Мексиканском заливе может достигнуть площади 17 тысяч квадратных километров, протянувшись от Техаса до Луизианы, а в следующем году превысит площадь Израиля.

Всего на планете насчитывается сегодня порядка полутысячи таких пятен, однако то, которое образовалось у побережья США, разрастается прямо-таки с небывалой скоростью и грозится по величине побить все рекорды. Если так продолжится и дальше, в этом регионе стоит ожидать настоящей экологической катастрофы.

Два обращения к народу. Как прошла прямая линия с Владимиром Путиным

Прямая линия с Путиным прошла — но она уже была и прошла в эфире австрийского телевидения силами ведущего ORF Армина Вольфа. Прямая линия Путина была с австрийским народом, а не с российским. Ему задавали отвратительные вопросы, и он вынужден был отвечать, причем ведущий возражал на любой ответ. Путину было страшно неприятно, он возражал и просил: «Секунду, дайте мне сказать. Вы хотите все время задавать вопросы или хотите слышать мои ответы?» Но, как раз потому, что Путина перебивали, его ответы впервые с давних пор бывали интересны.

Вот чего недоставало в формате прямой линии «разговора с народом», российским народом!

Австрийский ведущий вел себя профессионально, выводя из себя интервьюируемого. В сетях потешаются, как Путина это злит. А фишка в другом: только благодаря этому Путин смог сказать что-то, что мы действительно услышали.

Стабильность для России: что мешает сказке стать былью?

Да, поговорим о стабильности. Той самой, о которой надрывались все утюги и холодильники в начале этого года. И результатом которой стало очередное избрание нашего президента.

Накануне стабильного ежегодного шоу по приему челобитных от простого народа уже можно подвести некоторые итоги. И как раз замечательно, что именно накануне, а не после. Мы же говорим о стабильности, не так ли?

Итак, поехали.

Всего два месяца прошло, как Путин пошел на свой второй второй срок. Под флагом обещаний стабильности и прочих вкусняшек, в которые очень хотелось верить. Особенно тем, для которых президент ненавязчиво потряс ракетами и другими новыми видами оружия. Мы всех порвем, с лица земли сотрем, уря-я-я-я!

Желание быть русским

Часть 3

Предыдущая часть

VI. Ненаши

Из вышесказанного может сложиться впечатление, что русский вопрос возник при советской власти, а при царях-батюшках его и в помине не было. Но это не так. Конечно, в ту пору выходцы с Кавказа не обижали тихих насельников Кондопоги, а дехкане, ставшие гастарбайтерами, не теснили московских обывателей, вологодских пахарей и чалдонов. Но межплеменные «тёрки», как нынче выражаются, конечно, место имели. Первым в ряду стоял «остзейский» вопрос, ныне почти забытый. Помните, у Чехова Тузенбах восклицает: «Вы, небось, думаете: расчувствовался немец. Но я, честное слово, русский и по-немецки даже не говорю. Отец у меня православный…»